Цифровая инфраструктура растет быстрее, чем горная отрасль успевает ее обеспечивать. По подсчетам Wood Mackenzie, в мире заявлено свыше 250 гигаватт проектов под дата-центры — втрое больше, чем годом ранее. При этом сами энергосети и генерация, без которых эти объекты не работают, потребуют в разы больше металла, чем серверные залы.
Высокие цены на сырье должны были подстегнуть запуск новых рудников, но этого не происходит. Вице-президент Wood Mackenzie Линдси Грант объясняет разрыв просто: спрос ускоряется, а доставка ресурсов усложняется. Согласования затягиваются, проекты дорожают, геополитика добавляет неопределенности. В итоге производители не успевают за амбициями правительств, желающих закрепить за собой критическое сырье.
Нагляднее всего это видно на меди. Котировки достигли 14 759 долларов за тонну, но значительная часть роста объясняется не балансом спроса и предложения, а перекосом торговли: США накопили запасы, которых хватит более чем на 170 дней, тогда как остальному миру — лишь на 48. В результате за пределами Америки формируется дефицит рафинированного металла порядка 450 тысяч тонн. Чили в 2026 году снизит добычу на 5,2 процента, но уже в 2027-м мировой выпуск прибавит свыше 5 процентов. Чтобы удержать темп, отрасли нужно ежегодно вводить около 850 тысяч тонн новых мощностей на протяжении десяти лет.
Алюминий получил удар извне. Атаки повредили два завода на Ближнем Востоке, лишив рынок почти 2 процентов мирового производства. В 2026 году ожидается нехватка в 1 миллион тонн. Производители отреагировали: Китай загрузил мощности на 99 процентов, Индонезия наращивает выпуск с 1,3 миллиона тонн до почти 3 миллионов к 2030 году. К 2027-му рынок, по прогнозу, вернется к профициту.
Никель выходит из затяжного переизбытка. В 2026 году мировое производство рафинированного металла сократится на 2 процента — впервые с 2015 года. При этом рынок расслоился: индонезийские квоты, обеднение руды и засухи сжимают предложение класса II, где дефицит ожидается с 2027 года. Китайские металлурги компенсируют это ломом и катодами класса I. Сегменты класса I и химии пока в профиците. К 2030 году цена может подняться до 19 тысяч долларов за тонну.
Батарейный сегмент меняется под влиянием литий-железо-фосфатной химии. По прогнозу, LFP будет доминировать в массовом сегменте до 2030 года. Параллельно CATL заключила трехлетний контракт на 60 гигаватт-часов натрий-ионных модулей, а их ценовой паритет с LFP ожидается к 2035 году. Твердотельные батареи могут пойти в серию около 2030 года.
Карбонат лития отскочил на 130 процентов от минимумов 2025 года, но в стоимости типового накопителя на 100 мегаватт сырье занимает лишь 2–3 процента. Подорожание лития на 83 процента в первом квартале 2026 года увеличило цену готовой системы примерно на 10 процентов.
Главный ограничитель — деньги. За десять лет литиевая отрасль привлекла 60 миллиардов долларов и увеличила выпуск химии в десять раз. До 2050-х потребуется еще 150–250 миллиардов. Китайские компании строят мощности эффективнее западных, что затрудняет создание независимых цепочек вне КНР.
Энергия становится самостоятельным барьером. В Японии дата-центр возводят быстрее, чем модернизируют сети: менее пяти лет против более десяти. Разработчики все чаще рассматривают микросети и автономную генерацию, хотя те стоят в два-три раза дороже подключения к общей сети.
Безопасность поставок, доступность энергии и геополитика теперь весят столько же, сколько издержки. Горной отрасли предстоит либо ускорить запуск проектов и упростить согласования, либо признать, что цифровой бум упрется в физический дефицит металла.
Источник: Wood Mackenzie
